22:00 

Весенний вечер и банка пива

Osakazaur
Весенние вечера бывают разные.
Последний вечер апреля, вместившего в себя весну, зиму, лето, снова зиму, и опять весну мы с О-нее-сан встречаем прогулкой.
Давно ещё, в прошлом году, на собрании хвостистов замдек О-нее-сан ругался, что мол, они развращают первокурсников, спаивая их на стадионе Металлург. О-нее-сан тогда меня не спаивала. "Непорядок", - говорит О-нее-сан, и сегодня она намерена исполнить сестринский долг: встречает меня после лекции, мы идём в супермаркет, я беру себе пива и чипсы с холодцом, она берёт джин-тоник и чипсы с креветками, и на моём самокате мы отправляемся на Металлург, что соседствует с нашим спортивным комплексом. Последний день учёбы перед праздниками характеризовался не только отсутствием булочек в буфете, народу у корпусов тоже мало. Наш путь лежит мимо спортивных площадок, по территории комплекса, но мы объезжаем его вдоль проезжей части. Впервые за два года я на этом пути. Зеленеющие деревья осыпали тротуар оболочкой почек - рыжие липкие листочки. Я пытаюсь ехать со скоростью сестры, и однако, получается. Солнце светит ярко-ярко, даром что уже полшестого вечера. Я в который раз замечаю, что деревья уже в зелёном пуху. После зимы это выглядит так странно...
Как мне кажется, О-нее-сан выбирает не очень хорошее место. Да, оно на солнышке, но как-то в углу. Угол лестницы ведущей на трибуны. Но, когда, расстелив куртку я сажусь на бордюр, я понимаю, что место самое то: мы на холмике, внизу под нами - пешеходная дорога, зелёная трава и солнце, пробивающееся сквозь свежие листочки. Где-то ещё ниже - машины и Яуза, но их не видно. О-нее-сан стремиться быть добропорядочным гражданином, и чтобы не смущать окружающих, оборачивает свою банку тоника страницей из переводной статьи по английскому. Я оборачивать отказываюсь, но наливаю пиво в чайную кружку. От чайного осадка на стенках пиво становится ещё горче. Пена занимает почти всю кружку, она полна до краёв, но почти невесома. Мы раскладываем чипсы, я складываю и ставлю рядом самокат. Раскрывшиеся почки с красными ещё на кончиках листочками склоняются прямо к нам. От первой кружки становится хорошо, исчезает напряжение последних... дней? неделей? лет? "Когда я успела так вырасти, что только от градуса так успокаиваюсь?" - мысль не несёт в себе грусти, просто констатация факта. Упиваемся с О-нее-сан незаконностью наших действий. А потом приходит ветер, и мы перебираемся на другую, солнечную сторону стадиона. Там трибун нет - только откос со свежей травой. О-нее-сан садится на камень, я - на самокат. Алкоголь разливается по телу и приятно холодит вены. Я смотрю на пронизанную солнцем траву, О-нее-сан играет с Рейнбоудаш из киндер-сюрприза. Я даже улавливаю момент, когда хмель ударяет в голову. О-нее-сан поёт, вспоминает что-то. Я привожу упоротую теорему - обоснуй её воспоминаниям. О-нее-сан подхватывает, мы чертим палочкой векторы на земле. О-нее-сан закапывает чипсинку, чтобы выросло чипсовое дерево. Потом - валяющийся на земле окурок, чтобы выросло сигаретное дерево. Я отрываю кольцо от банки и закапываю, чтобы выросло баночное дерево. О-нее-сан закапывает рыжую оболочку семечка, чтобы выросло деревянное дерево. Я понимаю, что О-нее-сан тоже готова. Меня вдохновляет всё: бетонное здание университета на фоне синего неба и светло-зелёной листвы, Рейнбоудаш у проклюновшегося ростка, серый металлический канат замка в пластиковой оплетке на самокате, чёрная вышка и махровые листочки. Я фоткаю всё это, пока не разряжается фотоаппарат.
Мы сидим ещё и ещё, пока не надоедает. И идём в сторону метро. О-нее-сан запрещает мне вставать за руль, ведь я пьян. А я всё равно урываю метры на прокатиться. Мы идём задками тех зданий, между которыми я хожу почти каждый день в университет и обратно. И я с удивлением узнаю, насколько там красиво, необычно. Насколько те места не похожи на Москву. Насколько они отличаются от улиц, по которым ходят толпы народа туда и сюда. Переулки и дворы тихие, зелёные, свежие. Дворы сталинских домов. Они обширные, дышат широкой стариной и вечной красотой. И детством.
На выходе из череды дворов мимо меня на самокате проносится человек, похожий на того, которого я рисовала в электричке. Хмель всё ещё играет во мне. Мы спускаемся в поезд. Я смотрю на своё отражение, и думаю, что наверное, зрачки у меня сейчас расширены. Во всяком случае, реальность я впитываю до капли, как губка. Когда мы выезжаем на открытую ветку, я начинаю думать о чем-то глубоком и даже прихожу к каким-то выводам. Но они - глубинные, личные.
На Измайловской мы решаем, что слишком ещё упороты, чтобы возвращаться домой. Поэтому, выходим на Первомайской, на станцию раньше. Думаем купить мороженое и пойти до дома пешком, но планы меняются: мы идём на старую квартиру. Мимо трамвайных рельс. Дворами зеленеющих деревьев. Наизусть заученным за почти тринадцать лет путем. У нашего дома особый запах. Каждый раз возвращаясь с дачи, из поездки, из какой другой отлучки, я первым делом ощущаю этот запах подъезда. И сейчас тоже. Родной запах родного дома. Мы входим в квартиру, О-нее-сан готовит себе кофе, я ем мороженое. Как всегда в мае, сирень под окнами нашей с О-нее-сан комнаты уже зазеленела. И двор нежно-зелёный. Зелень. Трамваи. Дом. Как Эльза, про себя пою: "Здесь мой дом!" О-нее-сан приносит ещё не увезенную отсюда акустику. Мы поём песни из Властелина Колец, балладу о Берине и Лючиэнь, "Весну" Мельницы. Люблю эту квартиру. Она связана с детством, беззаботной радостью, покоем безвозмездной радости. Или это сила хмеля? Нет, любовь к дому у меня настоящая.
Пищат часы, оповещая что уже восемь вечера. Я заполняю рюкзак ещё на несколько килограммов: забираю диски с аниме, бубен, маракасы, присмотренную у Младшей книгу Дианы Джонс. Выходим, О-нее-сан поёт: "Here my stand and here I stay" - английский оригинал той фразы, что про себя пела я. Вечер окрашивает облака от ТЭЦ в розовый. Мы идём тем путем, каким обычно шли от нас к бабушке. Но, теперь мы идём к себе домой. Как странно. Слушаем плеер О-нее-сан, спускаемся до бульвара. Самокат я качу рядом, он будто третий в нашей компании. Мы идём по идеально прямому как ВПП Сиреневому бульвару. До цветения ещё долго, очень долго. Но, листья уже распустились вовсю. Темнеет. Выпадает "Видели Ночь" Цоя. Мы подпеваем хором. До поворота на нашу улицу я замечаю дворик, показанный мне когда-то Подругобро. Мы идём туда. Дворик этот в любое время года украшен ёлочными гирляндами. И я вспоминаю тот раз, как мне его показали: это был октябрь прошлого года. Октябрь огоньков, сверкания и переливов кристаллов. И я тогда был очарован этими огонёчками. Мы идём вдоль завешенных огоньками подъездов, пока забор какого-то учреждения не выводит нас на улицу. Но, до дома совсем близко. Уже совсем стемнело. Дом встречает нас огоньками лестничных клеток. И я вспоминаю, как впервые пришел на эту квартиру. Как впервые был очарован этими огоньками. Но, теперь огоньков больше: теперь ещё светятся окна квартир. И зеленеют посаженные на месте строительства деревья.
Весенний вечер примиряет меня с моим новым домом. Синяя рыбка в прозрачной воде, рыжий диван. Стол и диван теперь стоят рядом, и когда я сажусь на кровати, завернувшись в рыжее одеяло, Заяц опрометью несется посмотреть на меня.
Хмель, прибитый мороженым, медленно растворяется, распадается в крови. Но вечер же ещё не закончен? Ещё есть три часа до конца апреля и стащенная с той квартиры книжка.

@темы: Osampo desu, Жисть, И это хорошо, Сёстры, Что-то было

URL
Комментарии
2015-05-01 в 04:28 

Айрлин
Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью. ©
Прекрасный день. А вечер с книжкой — что может быть лучшим завершением дня..

2015-05-01 в 13:07 

Osakazaur
Айрлин, помнишь, как мы тогда по Лефортово гуляли?)

URL
2015-05-01 в 14:52 

Айрлин
Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью. ©
Разумеется, помню. Как такое забудешь. :)

2015-05-01 в 14:54 

Osakazaur
URL
2015-05-02 в 22:28 

mcmillian
bakaлавр
Лотова бушует от пива о_о"

2015-05-02 в 22:52 

Osakazaur
mcmillian, ЛотовЫ. Нас много.

URL
2015-05-03 в 07:49 

mcmillian
bakaлавр
Точняк

   

Наноноль

главная